Еще при жизни Матери Божией Дионисий Ареопагит, специально приезжавший в Иерусалим из Афин, чтобы увидеть Богоматерь, писал своему учителю апостолу Павлу: "Свидетельствуюсь Богом, что, кроме Самого Бога, нет ничего во вселенной, в такой мере исполненного Божественной силы и благодати. Никто из людей не может постигнуть своим умом то, что я видел. Исповедую пред Богом: когда я Иоанном, сияющим среди апостолов, как солнце на небе, был приведен пред лицо Пресвятой Девы, я пережил невыразимое чувство. Предо мною заблистало какое-то Божественное сияние. Оно озарило мой дух. Я чувствовал благоухание неописуемых ароматов и был полон такого восторга, что ни тело мое немощное, ни дух не могли перенести этих знамений и начатков вечного блаженства и Небесной славы. От Ее благодати изнемогло мое сердце, изнемог мой дух. Если бы у меня не были в памяти твои наставления, я бы счел Ее истинным Богом. Нельзя себе и представить большего блаженства, чем то, которое я тогда ощутил".

Апостол Павел о себе

В одном из своих посланий апостол Павел очень жестко обличает жителей Коринфа в их недоверии ему и унижении его в сравнении с первыми апостолами. «Дайте и мне побахвалиться! То, что я сейчас скажу, конечно, не от Господа. Раз многие считают допустимым хвалиться, как это делают люди этого мира, похвалюсь и я. Пусть кто угодно претендует на что угодно — я все еще говорю как безумный — я претендую на то же! Они евреи? И я! Израильтяне? И я! Потомки Авраама? И я! Служители Христа? Может, я в уме помешался, но все же я говорю: я больше! Больше изнурял себя трудами, больше был в тюрьмах, бит без счета, не раз смотрел смерти в глаза. Пять раз получал по тридцать девять ударов плетью от евреев; трижды меня били палками римляне; однажды побит камнями; трижды терпел кораблекрушение и сутки провел в открытом море. Я постоянно в пути, постоянно в опасности: от разлива рек, от разбойников, от соплеменников, от язычников. А опасности в городах, в безлюдных местах, в море, от лжебратьев... Изнурительный труд, бессонные ночи, голод и жажда, жизнь впроголодь, холод и нагота... И кроме всего этого и того, чего я не перечисляю — еще каждодневный груз забот обо всех церквах... Кто-то ослабевает — разве я не слабею? Кто-то спотыкается и падает — разве я весь не горю? И если все-таки надо чем-то похвалиться, похвалюсь тем, в чем видна моя слабость. Бог и Отец Господа Иисуса — да будет Он благословен вовеки! — знает, что я не лгу.


В Дамаске правитель царя Ареты сторожил все ворота Дамаска, чтобы схватить меня, но меня спустили в корзине через отверстие в стене, и я от него спасся. Приходится хвалиться, хотя пользы в этом нет. Перейду к видениям и откровениям, что были даны Господом. Я знаю одного христианина, который четырнадцать лет тому назад (не знаю, наяву или в видении, один только Бог знает) был схвачен и вознесен на третье, самое верхнее небо. Он был перенесен в Рай и там слышал неизреченные слова, которые человеку нельзя разглашать. Вот таким человеком похвалюсь, а собой хвалиться не буду, разве только своими слабостями. Ведь даже если я захочу похвалиться, то не буду говорить как безумный, а скажу чистую правду. Лучше воздержусь, иначе кто-нибудь решит, что я лучше, чем кажусь ему, когда он видит меня или слышит. Мне ведь были такие откровения! И потому, чтобы я не заносился, Бог дал мне жало в тело — ангела сатаны, который меня мучит, чтобы я не заносился. Трижды взывал я к Господу, моля избавить от него. Но Он сказал мне: „Тебе достаточно Моей любви. Ведь сила сильнее всего проявляется в слабости“. И вот мне всего приятнее хвалиться своими слабостями, чтобы обитала во мне сила Христа. И поэтому я доволен, когда я слаб, когда меня оскорбляют, доволен лишениями, гонениями, горестями ради Христа! Ведь когда я слаб, лишь тогда я силен! Я совсем помешался! Это вы меня довели! Это вам бы надо меня нахваливать! Ведь я ни в чем не уступаю этим апостолам, даже если я ничто. Все то, что является отличительным знаком апостольства, Бог совершил у вас через меня, и вам ли не знать мое терпение и стойкость! А к тому же чудеса, знамения и могущественные дела... Так что же вы недополучили в сравнении с другими церквами? Разве только то, что я не был вам обузой? Простите мне эту обиду!»

....... одинокий, потерянный,
Я как в пустыне стою,
Гордо не кличет мой голос уверенный
Душу родную мою.

Нет ее в мире. Те дни миновалися,
Как на призывы мои
Чуткие сердцем друзья отзывалися,
Слышалось слово любви.

Кто виноват - у судьбы не доспросишься,
Да и не всё ли равно?
У моря бродишь: "Не верю, не бросишься! -
Вкрадчиво шепчет оно. -

Где тебе? Дружбы, любви и участия
Ты еще жаждешь и ждешь.
Где тебе, где тебе! - ты не без счастия,
Ты не без ласки живешь...

Видишь, рассеялась туча туманная,
Звездочки вышли, горят?
Все на тебя, голова бесталанная,
Ласковым взором глядят".

1860
Николай Некрасов

Я за то глубоко презираю себя,
Что живу - день за днем бесполезно губя;

Что я, силы своей не пытав ни на чем,
Осудил сам себя беспощадным судом

И, лениво твердя: я ничтожен, я слаб! -
Добровольно всю жизнь пресмыкался как раб;

Что, доживши кой-как до тридцатой весны,
Не скопил я себе хоть богатой казны,

Чтоб глупцы у моих пресмыкалися ног,
Да и умник подчас позавидовать мог!

Я за то глубоко презираю себя,
Что потратил свой век, никого не любя,

Что любить я хочу... что люблю я весь мир,
А брожу дикарем - бесприютен и сир,

И что злоба во мне и сильна и дика,
А хватаясь за нож - замирает рука!

Июнь 1845
Николай Некрасов

Школьник

- Ну, пошел же, ради бога!
Небо, ельник и песок -
Невеселая дорога...
- Эй, садись ко мне, дружок!

Ноги босы, грязно тело,
И едва прикрыта грудь...
Не стыдися! что за дело?
Это многих славный путь

Вижу я в котомке книжку.
Так учиться ты идешь...
Знаю: батька на сынишку
Издержал последний грош

Знаю: старая дьячиха
Отдала четвертачок,
Что проезжая купчиха
Подарила на чаек

Или, может, ты дворовый
Из отпущенных?.. Ну, что ж!
Случай тоже уж не новый -
Не робей, не пропадешь!

Скоро сам узнаешь в школе,
Как архангельский мужик
По своей и божьей воле
Стал разумен и велик

Не без добрых душ на свете -
Кто-нибудь свезет в Москву,
Будешь в университете -
Сон свершится наяву!

Там уж поприще широко:
Знай работай, да не трусь...
Вот за что тебя глубоко
Я люблю, родная Русь!

Не бездарна та природа,
Не погиб еще тот край,
Что выводит из народа
Столько славных то и знай, -

Столько добрых, благородных,
Сильных любящих душой,
Посреди тупых, холодных
И напыщенных собой!

Лето 1856
Николай Некрасов

НАДПИСЬ НА МОГИЛЬНОЙ ПЛИТЕ

 НАДПИСЬ НА МОГИЛЬНОЙ ПЛИТЕ

Несть, Господи, грехов и злодеяний 
Превыше милосердья Твоего! 
Рабу земли и суетных желаний 
Прости грехи за горести его. 
  
Завет любви хранил я в жизни свято: 
Во дни тоски, наперекор уму, 
Я не питал змею вражды на брата, 
Я все простил, по слову Твоему. 
  
Я, тишину познавший гробовую, 
Я, воспринявший скорби темноты, 
Из недр земных земле благовествую 
Глаголы Незакатной Красоты! 

1909 Иван Бунин

Все равно я знаю
Где бы мне ни лечь вовек окрест
Каждый вечер будет небо
Зажигать лампады звезд

- Дай мне, бабка, зелий приворотных,
Сердцу песен прежних, беззаботных,
Отдыха глазам.

- Милый внучек, рада б, да не в силах:
Зелья те цветут не по лесам,
А в сырых могилах.

1920
Иван Бунин

Una furtiva lagrima
Negli occhi suoi spunto:
Quelle festose giovaniInvidiar sembro.
Che piu cercando io vo?
Che piu cercando io vo?
M’ama! Sì, m’ama, lo vedo, lo vedo.
Un solo instante i palpiti
Del suo bel cor sentir!
I miei sospir, confondere
Per poco a' suoi sospir!
I palpiti, i palpiti sentir,
Confondere i miei coi suoi sospir
Cielo, si puo morir!
Di piu non chiedo, non chiedo.
Ah! Cielo, si puo, si puo morir,
Di piu non chiedo, non chiedo.
Si puo morir, si puo morir d’amor.

Прибывши в Назарет Господь не встретил там веры. Видимая простота Его помешала назареянам прозреть невидимую славу и божество. Не то же ли бывает и с христианином? Христианские догматы на вид очень просты, но для ума, входящего внутрь их, они представляют всеобъемлющую стройную в себе систему, которой не порождал и породить не может ни один тварный ум. Гордоумие, бросив беглый взгляд на простоту евангельскую, отвращается от нее и начинает само себе строить здание ведения, как ему кажется, громаднейшее, с которого открываются, будто бы, виды широкие. На деле же выходит то, что здание громоздится из карт, а кругозор составляют миражи, призраки разгоряченного воображения. Но ему хоть не говори. Всякого, хотящего разуверить такого, он и братия его готовы своими критическими нападками тотчас свергнуть с горы в пропасть, но истина всегда проходит невредимою среди их и идет к другим душам, способным принять ее.

Феофан Затворник